Встреча космической важности

60 лет назад Юрий Гагарин  открыл новую эпоху, космическую. Это было время  новых людей, которые не знают границ.  С одним из них мне довелось встретиться. Дважды Герой Советского Союза,  летчик —  космонавт Георгий Михайлович Гречко. В нашем семейном архиве есть аудиозаписи разговора с Георгием Михайловичем.

Мне 6 лет. Это мое первое в жизни интервью. Оно состоялось на Международном  фестивале «Подсолнух», который сегодня стал евразийским проектом. Тот фестиваль был посвящен Году космоса. Тогда я не понимал величину человека, с которым  говорю. А сейчас о той встрече мне напоминает  глобус с автографом Георгия Михайловича, который хранится в моей комнате. Хочу поделиться с вами воспоминаниями о встрече с настоящим человеком, великим космонавтом.  

О молниях и черных и белых дырах

— Кирилл, молния настолько  мощная, что в космосе дает блики. На Земле молния,  как стрела извилистая, а из космоса молния вот такая круглая, как блюдце.

— У меня вопрос. Что такое черные дыры?

— Черная дыра – это такое место, если туда что — то попадает, то уже не может оттуда вернуться. Даже скорости света не хватает, чтобы оттуда выбраться. Есть такая гипотеза, что у нас есть черная дыра, а все что она поглотила, она выбрасывает в другом пространстве. Вот может  быть,  ты вырастешь и определишь,  есть у черной дыры белая дыра или нет.

— А как они рождаются?

— Наверное,  они рождаются так. Посмотри. Луна маленькая. Земля больше Луны, Солнце больше Земли. А если масса тела будет еще больше чем у Солнца, тогда очень сильное притяжение. И тогда уже оттуда не вырвешься.

О страхе высоты

Когда прыгаешь с парашютной вышки, страшно, потому что боишься, что ты разобьешься. Мы прыгали с самолета 500 метров, уже не страшно, земля далеко. Ты прыгаешь не на землю, ты прыгаешь в воздух. Прыгали  с 3 тысяч метров,  опять та же самая история. Земля где- то внизу, ты не боишься об землю разбиться, как когда с маленькой вышки прыгаешь. А 350 км чего бояться – то?  Однажды там стал у меня выходить кислород из скафандра. Ситуация достаточно опасная. Там есть инжектор, на некоторое время можно скомпенсировать этот расход и удержать, но если только, но если дырка большая, то не скомпенсируешь, тогда это смерть. Но мы довольно быстро разобрались,  в чем там дело. Мы не кричали6 «Прощай, Родина!», просто разобрались, установили давление, пошли дальше.

О панике

     У меня было три  полета в составе трех экипажей. У  нас паники не было. А я видел один экипаж, у которого была паника. А страшно мне  было. Один раз страшно. А другой раз очень страшно. Страшно, когда был пожар. Потому что потушить довольно сомнительно, если пожар. Выпрыгнуть нельзя, поэтому было страшно. Самое важное,   страшно и трудно бывает и  трусу и храбрецу. Тогда вы спросите: в чем же отличие, если и трусу страшно и храбрецу? Храбрец может подавить страх и действовать четко, так как надо, а трус он так испугается , что просто окостенеет, а если начнет действовать, так действует, что лучше бы пусть окоченел. Страшно и храбрецу и трусу, но храбрый человек умеет преодолевать страх. А очень страшно мне было, когда в заданное время на спуске корабля не раскрылся парашют, потом прошли секунды, должен был раскрыться запасной, он тоже не раскрылся, третьего нет, значит,  смерть. Вот умирать тогда было страшно. Вот тогда у меня появились седые волосы. Я к чему клоню. Пока полет идет нормально, пока какие – то  мелкие недочеты, страха нет. Но когда смертельная ситуация, конечно, страшно.

О вере

     Первый раз я поверил в Бога во время войны, потому что мама была в блокаде Ленинграда, папа бы на фронте. Жизнь иногда висела на волоске, зависела от настроения фашистского солдата и единственная защита была Бог. Больше не у кого была просить защиты. Все верили в Бога. Это потом одни бросили верить,  ситуация перестала быть смертельно опасной. Вот я,  например,  перестал верить в Бога. Стало все хорошо, перестал.

     А второй раз я уже вернулся к Богу, может быть лет 10 -25 назад, когда я просто проанализировал свою жизнь. Я был очень горячий, неосмотрительный, я лез всюду: и в горы и под воду, и с парашютом прыгать,  и в автогонках участвовать.  Несколько раз я был на грани увечья, может быть даже смерти, И каждый раз какая – то сила меня спасала. Разорвался снаряд у дома. Я ближе всех стоял к этому взрыву. Меня не затронул ни один осколок. Ребята стояли дальше, их ранило. Так я пришел к выводу, что у  меня есть ангел – хранитель. Если правда, что человек получает ангела — хранителя, когда крестится, то у меня их два.  

У меня родители были неверующие, атеисты, и они меня, естественно, не крестили. Окрестила сначала одна бабушка тайно от родителей, потом другая и так получилось, что вторая бабушка не знала, что меня первая окрестила. И поэтому я думаю, что у  меня два ангела хранителя. После первого крещения, после второго…  Я еще думаю, что один ангел — хранитель с моей горячностью, неосмотрительностью вряд ли справился бы. А вдвоем они хранят так хорошо, что меня уже пошел 81 год.   Если бы меня спросили, ты доживешь до 80 лет, я бы сказал:  конечно,  нет, вы что с ума сошли? Война, учеба, труд,  космос. Какие 80 лет? Но  вот видите,  до сих пор видимо ангелы меня спасают .

Глобус с автографом Г.М. Гречко

 О себе

  Очень светлые  в космос не идут, они находятся на более спокойной работе. А мы хулиганы. Георгий меня зовут. Есть святой Георгий – Победоносец.  А я грешный Георгий – Победоносец. Но  я дважды встречался Папой Римским.  При первой встрече он отпустил мне все грехи, что я сделал на Земле и подарил бронзовую медаль, при второй встрече он снял все мои грехи, которые вперед и подарил  мне серебряную медаль. Так что я безгрешный. «То суровый,  то потешный, в бой идет седой и грешный русский чудо – человек…» Твардовский, «Василий Теркин».

Подготовил Кирилл Чирков

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *